Читать бесплатно сказки онлайн. Скачивайте текста детям на ночь

Конь-солнышко (Словацкая) — Славянская сказка


Конь-солнышко (сказка)


Конь-солнышко

Шел я однажды, куда — не знаю, зачем — не ведаю. Шёл глубокими долинами, на высокие горы с хрустальной вершиной поднимался, забирался в непролазные чащи, через ручьи перепрыгивал, через реки перебредал. А как вышел на широкую дорогу, встретил старого-престарого старца. Голова седая, борода до пояса, посохом подпирается. Увидел меня старик и спрашивает:
— Куда, сынок, идёшь-бредёшь?
— Не знаю, не ведаю. А вы, дедушка, куда?
— И я не знаю.
— Вот и хорошо — значит, нам по пути!..
Пошли вместе. Старец просит:
— Расскажи что-нибудь. Дорога короче покажется.
— Молод я вам были-небылицы рассказывать. Вы по свету чуть не век бродили, много чего повидали, вы и расскажите.
— И то правда, — согласился старец. — Вспомнил я, что однажды случилось ни далеко, ни близко, ни высоко, ни низко. Слушай да помалкивай, верь — не верь, только не перебивай.
И начал рассказ. Что я от него услышал, то и вы услышите. Ничего я тут не прибавил, не убавил, ничего не придумал.
Так вот, лежало среди гор царство, тёмное, как могила. Ночь там не кончалась, рассвет не наступал, потому что солнце туда не заглядывало, стороною тот край обходило. И жить бы там людям во тьме, как совам в лесу, как летучим мышам в пещере, как кротам в норе. Да, на счастье, был у короля той страны конь с солнцем во лбу. В тот час, когда пора бы утру наступать, выводили королевские конюхи коня-солнышко из конюшни и шли с ним к вершине горы. С каждым его шагом всё светлее становилось в королевстве, уползала мгла в тесные глубокие ущелья и таилась там, словно хищный зверь в засаде. Светило и грело то солнце и глаза слепило, глянешь — зажмуришься.
Целый день пасся конь на зелёной вершине. Крестьяне пахали и сеяли, ремесленники мастерили свои изделия, купцы торговали, лекари лечили больных, дети резвились, а король правил своей страной, как и положено королю.
Когда все уставали от дневных дел, коня уводили с горы в конюшню, и непроглядная ночь опять воцарялась в королевстве.
Так бы всё и шло людям на радость. Да вот как-то пропал солнечный конь, исчез из стойла неведомо как, неведомо куда. Великая беда обрушилась на королевство. Как жить, если тьма кругом, хоть глаза выколи, хоть ножом её режь.
Король засветил фонари, собрал своё войско, и отправились они на простых конях искать солнечного коня.
Ехали они при свете факелов, из края в край королевство проехали и добрались до границы, где соседнее государство начиналось. Тут блеснул им в глаза огонёк вдали. На тот огонёк и свернул король.
Видит — стоит домик, из толстых брёвен сложенный. В домике свеча горит, перед свечой большая книга раскрыта. И читает ту книгу какой-то человек. Ни молод, ни стар, как раз в такой поре, когда сила ещё не ушла, а мудрость уже пришла.
Спешился король, вошёл в домик и поздоровался. А человек говорит:
— Ничего мне не рассказывай, я и сам всё знаю. Как раз сейчас про тебя в книге читаю. Собирался ты искать коня-солнышко, да только тебе не сыскать его. А если сыскать, то не получить! А если получить, то не удержать! А если удержать, то назад не воротиться!
— Что же делать?! — вскричал в отчаянии король. — Неужели никто помочь беде не может?
— Доверься мне, я помогу. Так в книге написано, так и сбудется.
Кто был тот человек, король не знал и мы не знаем. Если всё наперёд говорил, выходит — чародей-предсказатель. Так король и подумал. Кивнул он головой, а чародей дальше речь ведёт:
— Возвращайся-ка ты домой. Если король в дни радости и спокойствия правит своими подданными, то в час горести негоже ему покидать их.
— Верно ты говоришь. — сказал король. — Коли сделаешь, что обещал, награжу тебя по-царски.
— Про награду потом потолкуем, — ответил чародей. — Дай мне одного слугу в помощь. В свой час всё исполнится.
— Слуг много, сам выбери, — сказал король.
Оглядел чародей королевских слуг, одного спросил:
— Хочешь со мной идти?
— Только возьми! — воскликнул тот. — Рука у меня тверда, оружие наготове, душа в сражение рвётся.
Спрашивает чародей другого. Он отвечает:
— Только возьми! Пусты мои карманы, охота наполнить их чужеземным золотом.
— Ну, а ты пойти не хочешь ли? — спрашивает чародей третьего.
— Возьмёшь — пойду, не возьмёшь — останусь. На работу не напрашиваюсь, от работы не отказываюсь, в чужие дела без дела не мешаюсь.
— Вот этого я и возьму, — решил чародей.
Король повернул со своим войском туда, откуда пришёл.
А чародей посадил слугу в уголок, велел молчать и опять за книгу. Читал, вычитывал, страницы перелистывал, пока свеча не догорела. Тут он задремавшего слугу в бок толкнул.
— Пора, — сказал, — в путь-дорогу.
Только переступили границу соседнего королевства, посветлело всё кругом — ласковое солнышко в глаза им глянуло.
— Эх, — слуга говорит, — солнце-то, оказывается, не хуже нашего коня светит.
Ничего чародей не ответил, дальше идёт. Слуга за ним еле поспевает.
Шесть государств насквозь прошли, в седьмом у стен королевского замка остановились.
— Вот, — говорит слуге чародей, — и пришли мы, куда надобно. Владычит в этом королевстве король. Да не столько он владычит, сколько его мать — старая ведьма. Это она для своего сынка любимого нашего коня-солнышко украла.
— Ну и жадность ненасытная! Им два солнца, а нам ни одно го, — слуга удивляется. — А где наш конь?
— Это ещё узнать-разузнать следует.
Посмотрели вверх — высокая стена у замка, глухая. Одно окошечко высоко прорезано, да и то кованой решёткой забрано.
— Сюда-то мне и надо, — сказал чародей.
Ударился о землю человеком, а взлетел зелёной птахой. Слуга только рот разинул. Птаха вспорхнула к окошку, пробралась сквозь чугунные переплёты, в слюдяное окошко заглянула. Видит, сидит старая ведьма за прялкой, пряжу прядёт. Постучала в оконце зелёная птаха клювиком, лапкой поскребла. Ведьма ей окошко и отворила.
— Вот, — говорит, — гостья крылатая! Красива собой, да только с добром или со злом ко мне залетела?
Протянула костлявые руки, пальцы, как грабли, растопырила, хочет птаху изловить.
А птаха под сводчатым потолком вьётся, в руки ей не даётся. Разозлилась ведьма, вскричала скрипучим голосом:
— Эх, был бы мой сынок дома, он бы тебя поймал, голову бы тебе свернул, чучелку бы набил. Да его только к вечеру ждать можно — докуда-покуда он всё наше королевство на солнечном коне не объедет!.
Так всё птаха и вызнала. Пурх — к окошечку, да не тут-то было, ведьма проворнее птахи к окошку подскочила и захлопнула его. А сама хвать метлу, что у порога горницы стояла, взмахнула и ударила пташку. Вмиг обернулась птаха кем раньше была — ведуном-чародеем стала перед ведьмой.
— Чуяло моё сердце обман! — ведьма завопила и на чародея бросилась.
Схватились они, только чародей посильней оказался, живо старуху скрутил, руки и ноги её же пряжей связал и на широкую лавку положил. Билась старая ведьма, билась, да не могла свою пряжу порвать. Ведь пряла она нить не простую, а волшебную, вот её сила против неё и повернулась.
Чародей в дверь выбежал, залами-горницами, ходами-переходами наружу из замка выбрался, слуге сказал:
— Что выведывал, то выведал, что хотел узнать, то узнал. Да четверть дела — не полдела, полдела — не дело, а дело всё впереди. Иди за мной, ни о чём не спрашивай.
Подошли они к мосту, что через реку перекинут, схоронились под мостом в густом кустарнике. А как смеркаться начало, притащили толстое бревно и положили поперёк моста — ни пройти, ни проехать.
Отгорела вечерняя заря, яркие звёзды в небе засверкали. Потом тучи их закрыли, совсем темно стало. Слуга шепчет чародею:
— Темень-то, ровно в нашей родимой сторонке…
Только промолвил — посветлело вдали, всё ярче и ярче свет разгорается. Это скачет король, ведьмин сын, на краденом коне-солнышке домой поспешает. Дорога знакомая, родной замок близко, не чует король беды, скакуна по золотым бокам плёткой охаживает. Разгорячился конь, как гром загремел копытами по дощатому мосту, да со всего маху о бревно запнулся. Сам на ногах удержался, а всадника из седла вышиб.
— Эх, — вскричал король, — знать бы, кто бревно положил! Шкурой да кровью заставил бы того расплатиться.
Тут чародей перед королём предстал. Усмехнулся и говорит:
— Не велика ли цена, что ты назначаешь? Твоя шкура в ответе. Твоя кровь прольётся.
Зарычал король в ярости, выхватил меч из ножен. И у чародея неведомо откуда меч в руках оказался.
Тяжко они бились, мечами звенели, сталью о сталь ударяя. Тверда и крепка рука у короля, да и гнев ему силы придаёт. И чародей ни в чём не уступает, то кошкой назад отпрыгнет, то тигром вперёд бросится. До тех пор рубились, пока оба враз мечи не сломали.
— Что ж, — король говорит, — биться больше нечем… Давай, пан ворог, колёсами обернёмся да с той вон кручи вниз покатимся. Посмотрим, чья возьмёт.
Поднялись они на кручу, и превратился король в золочёное колесо от королевской кареты.
— Ну, а мы не знатного рода, — засмеялся чародей и сделался тележным колесом, с толстыми спицами, с железным ободом.
Стремглав ринулось вниз лёгкое золочёное колесо, а тележное, тяжёлое, еле переваливается. Да как раскатилось потом, так на середине склона и догнало. Сшиблись оба. Вылетела спица из каретного колеса, завертелось оно и набок упало, лежит. Тут тележное колесо вновь чародеем стало.
— Моя взяла!
— Не спеши, пан ворог, — ответил король и вылез из-под обломков золочёного колеса. — Не победил ты меня, только мизинец мне сломал.
— Ну, давай оба огнём сделаемся, один другого жечь станем, — чародей говорит.
— Будь по-твоему, — согласился король. — Я белым пламенем буду, ты — красным.
Взвились два огня — белый и красный, смешались в смертной битве, то разделятся, то друг друга жаркими языками лижут. То по земле стелются, то к небу вздымаются. Долго бились, ни один одолеть не может.
Тут — тюп-тюп по мосту — идёт-бредёт старый нищий — видно, к рассвету хочет в город поспеть.
— Эй, оборванец, — закричал ведьмин сын, белый огонь, — зачерпни шапкой воды из речки, залей красное пламя, я тебе золотой дам!
Послушался нищий, зачерпнул воды, полную шапку несёт. Только хотел плеснуть на красный огонь, тот вскричал:
— Лей скорее на белый, дедушка, целый грош заработаешь!
Тот нищий сроду золотого не видел, а грош ему часто подавали. Он на грош и польстился, плеснул на белое пламя. Зашипело оно, сникло, пар столбом поднялся. За паром и не видно было, что маленький белый язычок пламени не залитым остался.
Сделался чародей самим собой, подал нищему три гроша, и тот, довольный, своим путём дальше потащился.
А тем временем из белого язычка пламени выскочил мальчишка да за спиной у чародея подобрался к коню-солнышку и взлетел в седло. Сам кричит:
— Хоть и отнял ты у меня половину силы и лет мне поубавил, а пока конь мой — мой и верх. Ещё меня наищешься, за мной набегаешься.
Хлестнул солнечного коня плёткой и умчался вдаль, неведомо куда.
Тут слуга из-под моста и вылез.
— Что ж ты, — укоряет чародея, — дрался-бился, а коня упустил?
— А ты что же не помогал? — чародей отвечает.
— Да борони боже в такую драку соваться! Как вы биться начали, меня от страха скорчило. Глаза я руками закрывал, голову меж ногами держал, коленками уши заткнул.
Захохотал чародей, а как отсмеялся, вздохнул и сказал:
— Ну вот что, храбрец, что ни сделано, а до конца не доделано. Путь нам дальний и нелёгкий впереди лежит.
пошли они по следу кованых копыт, где дорогами, где тропами, где горами, где лесами. А как вышли на каменистую, выжженную равнину, тут и след потерялся. Наугад идут. Солнце палит, на небе ни облачка. Чародей вперёд шагает, слуга позади плетётся, спотыкается, под нос бормочет:
— Кабы ты взаправдашний волшебник был, хоть какую-нибудь еду наколдовал бы. Сколько времени не ели! А пустое брюхо ногам ходу не даёт.
Чуть промолвил, выросла на песке перед ними диво-яблонька. Листочки зелёные, яблочки краснобокие.
— Выходит, — обрадовался слуга, — ты не на шутку колдун-ведун! — И яблоко сорвал.
А чародей яблоко из его руки выбил. Выхватил обломок меча и ударил деревце под корень. Мигом яблонька зашаталась, сухой метлой на землю упала, по прутикам рассыпалась. Усмехнулся чародей:
— Верно, старая ведьма от пут освободилась, нас обогнала да отравленными яблоками угостить хотела. Её эта метла, что меня чуть не сшибла, когда я пташкой был. Теперь у неё треть силы колдовской убыло, а чему дальше быть, то дальше и сбудется.
Долго ли, коротко ли ещё шли, видят — из-под камня ключ пробился, вода в роднике чистая, прохладой от неё веет. Слуга к роднику кинулся, да чародей его оттолкнул.
— Не спеши на тот свет, — говорит, — этому свету ещё порадуешься. — И мечом по воде плашмя ударил.
Вот диво — не плеснулась вода, зазвенела, как хрусталь. Нет никакого родника, лежат на камнях осколки зеркальца.
— Перед этим зеркальцем, верно, старая ведьма свои космы расчёсывала, — сказал чародей. — Теперь она ещё треть злой силы потеряла.
Опять вперёд идут. Глядят, на каменистом откосе куст алыми розами расцвёл.
— Эх, — говорит слуга, — ни поесть, ни попить не удалось, так хоть цветок понюхаю…
— Стой на месте! — закричал чародей и ударил мечом по кусту.
Пропал розовый куст, а вместо него старый роговой гребешок валяется. Засмеялся чародей:
— Ну, старая всю свою ведьмовскую силу потеряла, нечем ей уже теперь колдовать. Больше вперёд забегать не будет, далеко за нами не потащится.
Полегче идти стало, повеселее. Вроде и солнце не так печёт, и травка зелёная меж камней пробивается. А как взошли на холм, широкое море увидели. На берегу замок стоит.
Подошли поближе, смотрят — перед замком на замшелом камне сидит король-мальчишка, вдаль глядит. Потом обернулся и закричал:
— Всё-таки нашёл ты меня! Ну да это сейчас к лучшему. На этот раз мы, может, и поладим. Знаешь, как оно бывает: что в руках, то не любо, что далеко, по тому душа томится. Вот и давай меняться.
Слуга слушает, рот разинул, ничего не понимает. А чародей отвечает спокойно:
— Что ж, пожалуй, в цене сойдёмся. Только не лёгкая это затея — княжна-то живёт на таком острове, что вершиной до неба достаёт, и приступу к нему нет, хоть о скалу разбейся.
— Ну, это твоё дело, не моё, — говорит король-мальчишка. — Как сторговались: княжна мне, конь тебе.
Принялся чародей ладью снаряжать. Всякого товару богатого наносили, коврами дорогими палубу устлали, положили на ковры шали да полушалки, ларчики с дорогими уборами на корму поставили. Паруса поднимают, в путь собираются.
Тут слуга скумекал, что к чему, говорит своему хозяину:
— Таскался я за тобой всюду, служил верно, в битвах первый помощник был, по пустыне-равнине впереди шёл, не жаловался… А по морю ходить нет моего согласия!
Махнул рукой чародей:
— Без такого помощника впрямь обойтись нелегко. Да уж попробую. Отправляйся-ка ты домой, скажи нашему королю, что дело делается, к концу идёт. Вот только найдёшь ли дорогу до нашего царства?
— Что ты! — слуга отвечает. — Это я сюда один не дошёл бы, заблудился. А домой сами ноги прямиком понесут…
Так они и расстались. Слуга — от берега моря по суше в одну сторону, а наш чародей по волнам на ладье — в другую сторону.
Паруса крепкие, ветер попутный — доплыли до острова. А княжна, что там жила, уже навстречу ладье служанку послала, узнать — кто такие, послы с дарами или купцы с товарами пожаловали. Чародей служанке говорит:
— И послы, и купцы, и с дарами, и с товаром. Что тут есть — всё продаётся-дарится. Пусть лишь княжна сама придёт, выберет, что приглянется.
Спустилась княжна по крутой тропинке, на ладью взошла. Тут у неё глаза, и разбежались. Серьги, кольца да браслеты примеряет, золотом шитые шали на белые плечи накидывает. Обо всём на свете забыла, не заметила, как ладья тихо от берега отчалила. А когда опомнилась, уже и острова почти не видно, далеко отплыли. Всплеснула княжна руками.
— Обманул ты меня! Говорил, выбирай, что любо, а сам везёшь неведомо куда.
— Не обманываю тебя! — чародей отвечает. — Твой выбор ещё впереди. Не век же тебе в девицах на острове сидеть. Есть два жениха, вот тебе и выбирать.
И принялся ей рассказывать всё с самого начала до нынешнего дня. Ну, мы про то всё сами знаем. Княжна слушает, а нам ни к чему.
Говорит чародей, с княжны глаз не сводит. Красавица она, каких земля ещё не рождала. Лицо белое, щёки румяные, глаза, что небо, синие, в золотой косе ясный месяц блестит.
Кончил рассказ чародей, княжна заговорила, ровно ручеёк зажурчал:
— Что ж тут выбирать. Не хочу я за мальчишку, ведьминого сына, идти, хочу за твоего короля.
— Хорошо ты рассудила, — сказал чародей, — да есть ещё сила у мальчишки. Тут женскую хитрость надо, мне самому его не одолеть. Выведай, где его мощь спрятана, тогда мы и сами уцелеем, и коня-солнышко уведём.
А уж берег близко. На берегу мальчишка-король скачет, от радости руками плещет, хохочет. Как сошла с ладьи княжна, он с ней игры затеял, в прятки, жмурки играл, наперегонки бегал. Устал наконец, прилёг отдохнуть. Княжна подле него села.
— Весело с тобой, — говорит, — да и боязно. А если обидеть меня кто захочет?! Как ты, такой маленький, меня защитить сможешь?
— Ты со мной ничего не бойся. Ту силу, что от матери-ведуньи мне досталась, не потаю, чародей отнял. А ту, что от отца, великого волшебника, осталась, никто не отнимет. Надёжно она спрятана.
Княжна головой качает.
— Не поверю, чтобы сила отдельно от человека хранилась. Обманываешь ты меня.
Вскочил мальчишка, рассердился, глазами сверкнул, ногой топнул.
— Так слушай же! — кричит. — Вон гора, поросшая лесом, стоит. На той горе под вершиной златорогий олень пасётся. В олене — златокрылая утка, в утке — золотое яйцо, в яйце — золотая игла. Та игла и есть моя сила. Веришь ли мне теперь?
— Верю, верю, — княжна ласково говорит. — Поспи, подремли, я тебе песенку спою.
Крепко уснул мальчишка-король, а княжна слово в слово всё чародею пересказала.
Чародей мешкать не стал, отправился к вершине горы. Подкрался к златорогому оленю, мечом ему голову отсёк. Вылетела из оленя златокрылая утка, золотое яйцо на лету выронила. Упало яйцо, разбилось, выпала из него золотая игла. Поднял её чародей, на ладони подержал, задумался. Как быть? Пополам переломить — тут и смерть королю-мальчишке. Вспомнил он, как мальчишка звонким голосом смеялся, как по песчаному берегу прыгал и бегал, и жалко ему стало молодую жизнь обрывать. И отломил он у иглы только острый кончик.
Спустился чародей вниз, к замку. Глядит — княжна годовалого младенца нянчит, ходить учит. А он гукает, пузыри пускает.
— Что ж нам теперь делать с ним? — спрашивает княжна чародея.
И тут подходит к ним старая женщина. Взяла ребёнка, к сердцу прижала, баюкает, сыночком называет. Смотрит чародей — ведьма это, королевская мать. Да она и не она: была раньше злая, страшная, а теперь с лицом приветливым, с ласковыми руками.
— Ну вот, — говорит чародей княжне, — всё и сладилось. Сама она подобрела — верно, и сына второй раз вырастит добрым человеком. А нам пора в путь-дорогу.
Отпер он конюшню, вывел коня наружу. Княжна так и ахнула — средь солнечного дня второе солнце засияло. А конь-солнышко копытами бьёт, вольной воле радуется. Сел чародей на коня, княжну перед собой посадил, и отправились они через семь государств в своё королевство.
Ехали они долго, а мы скажем коротко: проехали все семь государств и добрались наконец до того места, где свет с мраком мешался.
Тут кто-то коня под уздцы схватил. Смотрит чародей, а это слуга. Он слугу спрашивает:
— Почему к королю не пошёл, что здесь делаешь?
А тот, глазом не моргнув, отвечает:
— Да неохота было с белым светом расставаться, в темноте блуждать, к королю ни с чем возвращаться. Теперь-то я с честью вернусь, коня-солнышко за уздечку приведу.
Усмехнулся чародей.
— Хитёр же ты! Ну да ладно, веди коня!
Так и вступили они все в королевство тьмы, в царство мрака. Разом всё кругом осветилось, травы зазеленели, цветы расцвели, птицы запели. Со всех сторон люди сбегались, славу кричали чародею.
И король на белом коне прискакал. Не знает, на кого первого смотреть, кому больше радоваться, — то ли коню-солнышку, то ли красавице княжне, что на том Коне сидит.
А красавица засмеялась звонко и говорит:
— Что же ты мне руку не подашь, с седла сойти не поможешь?
Протянул король не одну, а обе руки, бережно княжну снял. Отколола тут княжна свой месяц ясный из косы и королевскому белому коню на лоб прикрепила.
— Пусть теперь, — говорит, — днём солнце сияет, а ночью месяц светит, как во всех других краях водится.
Ну, дальше и рассказывать нечего, радость и веселье в королевстве царили. Времени не теряли, сыграли пышную свадьбу. Король слугу богато наградил за храбрость да верную службу. Слуга чародею подмигнул, монетами позвенел и довольный восвояси отправился.
А чародею король сказал:
— Бери что хочешь, хоть полцарства себе возьми. Но чародей только головой покачал:
— Нет, король, на что мне полцарства. Есть у меня мой домик, есть книга. Весь свой век я её читал, а теперь довелось увидеть, как сбылось написанное. Пойду ещё почитаю — может, и ещё что-нибудь сбудется.
Поклонился королю и молодой его жене и ушёл. Говорят, и по сию пору ту книгу читает, букву за буквой, слово за словом, лист за листом.


— КОНЕЦ —

Словацкая народная сказка в картинках. Иллюстрации

1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звёзд (Нет голосавших)

Loading...

Оставьте ответ

Ваш электронный адрес не будет опубликован.