Ашик-Кериб — Лермонтов Ю. — Отечественные писатели

Страница 1 из 2

Ашик-Кериб (рассказ Юрия Лермонтова)


Давно тому назад, в городе Тифлизе (Тбилиси) жил один богатый турок. Много Аллах дал ему золота, но дороже золота была ему единственная дочь Магуль-Мегери. Хороши звезды на небеси, но за звездами живут ангелы, и они еще лучше, так и Магуль-Мегери была лучше всех девушек Тифлиза.
Был также в Тифлизе бедный Ашик-Кериб. Пророк не дал ему ничего, кроме высокого сердца и дара песен; играя на саазе (балалайка турецкая) и прославляя древних витязей Туркестана, ходил он по свадьбам увеселять богатых и счастливых. На одной свадьбе он увидал Магуль-Мегери, и они полюбили друг друга. Мало было надежды у бедного Ашик-Кериба получить ее руку,- и он стал грустен, как зимнее небо.
Вот раз он лежал в саду под виноградником и наконец заснул. В это время шла мимо Магуль-Мегери с своими подругами; и одна из них, увидав спящего ашика (балалаечник), отстала и подошла к нему.

Ашик-Кериб отдыхает под виноградником

Ашик-Кериб отдыхал под виноградником как…
— Что ты спишь под виноградником,- запела она,- вставай, безумный, твоя газель (Газель — парнокопытное животное, джейран; здесь в переносном смысле: девица, любимая, красавица.) идет мимо.
Он проснулся — девушка порхнула прочь, как птичка. Магуль-Мегери слышала ее песню и стала ее бранить.
— Если б ты знала,- отвечала та,- кому я пела эту песню, ты бы меня поблагодарила: это твой Ашик-Кериб.
— Веди меня к нему,- сказала Магуль-Мегери. И они пошли. Увидав его печальное лицо, Магуль-Мегери стала его спрашивать и утешать.
— Как мне не грустить,- отвечал Ашик-Кериб,- я тебя люблю, и ты никогда не будешь моею.
— Проси мою руку у отца моего,- говорила она,- и отец мой сыграет нашу свадьбу на свои деньги и наградит меня столько, что нам вдвоем достанет.
— Хорошо,- отвечал он,- положим, Аяк-Ага (Ага — господин.) ничего не пожалеет для своей дочери; но кто знает, что после ты не будешь меня упрекать в том, что я ничего не имел и тебе всем обязан. Нет, милая Магуль-Мегери, я положил зарок на свою душу: обещаюсь семь лет странствовать по свету и нажить себе богатство либо погибнуть в дальних пустынях; если ты согласна на это, то по истечении срока будешь моею. 
Она согласилась, но прибавила, что если в назначенный день он не вернется, то она сделается женою Куршуд-бека, который давно уж за нее сватается.
Пришел Ашик-Кериб к своей матери; взял на дорогу ее благословение, поцеловал маленькую сестру, повесил через плечо сумку, оперся на посох странничий и вышел из города Тифлиза. И вот догоняет его всадник,- он смотрит: это Куршуд-бек.
— Добрый путь! — кричал ему бек.- Куда бы ты ни шел, странник, я твой товарищ.
Не рад был Ашик своему товарищу, но нечего делать. Долго они шли вместе, наконец завидели перед собою реку. Ни моста, ни броду.
— Плыви вперед,- сказал Куршуд-бек,- я за тобою последую. Богатый турок верхом на лошади
Ашик сбросил верхнее платье и поплыл. Переправившись, глядь назад — о горе! о всемогущий Аллах! — Куршуд-бек, взяв его одежды, ускакал обратно в Тифлиз, только пыль вилась за ним змеею по гладкому полю.
Прискакав в Тифлиз, несет бек платье Ашик-Кериба к его старой матери.
— Твой сын утонул в глубокой реке,- говорит он,- вот его одежда.
В невыразимой тоске упала мать на одежды любимого сына и стала обливать их жаркими слезами; потом взяла их и понесла к нареченной невестке своей, Магуль-Мегери.
— Мой сын утонул,- сказала она ей.- Куршуд-бек привез его одежды; ты свободна.
Магуль-Мегери улыбнулась и отвечала:
— Не верь, это всё выдумки Куршуд-бека; прежде истечения семи лет никто не будет моим мужем.
Она взяла со стены свою сааз и спокойно начала петь любимую песню бедного Ашик-Кериба.
Между тем странник пришел бос и наг в одну деревню. Добрые люди одели его и накормили; он за это пел им чудные песни. Таким образом переходил он из деревни в деревню, из города в город, и слава его разнеслась повсюду. Прибыл он наконец в Халаф. По обыкновению, взошел в кофейный дом, спросил сааз и стал петь. В это время жил в Халафе паша, большой охотник до песельников. Многих к нему приводили,- ни один ему не понравился. Его чауши измучились, бегая по городу. Вдруг, проходя мимо кофейного дома, слышат удивительный голос. Они туда.
— Иди с нами к великому паше,- закричали они,- или ты отвечаешь нам головою!
— Я человек вольный, странник из города Тифлиза,- говорит Ашик-Кериб,- хочу пойду, хочу нет; пою, когда придется,- и ваш паша мне не начальник.
Однако, несмотря на то, его схватили и привели к паше.
— Пой,- сказал паша.
И он запел. И в этой песне он славил свою дорогую Магуль-Мегери; и эта песня так понравилась гордому паше, что он оставил у себя бедного Ашик-Кериба.
Посыпалось к нему серебро и золото, заблистали на нем богатые одежды. Счастливо и весело стал жить Ашик-Кериб и сделался очень богат. Забыл он свою Магуль-Мегери или нет, не знаю, только срок истекал. Последний год скоро должен был кончиться, а он и не готовился к отъезду.
Прекрасная Магуль-Мегери стала отчаиваться. В это время отправлялся один купец с караваном из Тифлиза с сорока верблюдами и восьмьюдесятью невольниками. Призывает она купца к себе и дает ему золотое блюдо.
— Возьми ты это блюдо,- говорит она,- и в какой бы ты город ни приехал, выставь это блюдо в своей лавке и объяви везде, что тот, кто признается моему блюду хозяином и докажет это, получит его и вдобавок вес его золотом.
Отправился купец, везде исполнял поручение Магуль-Мегери, но никто не признался хозяином золотому блюду. Уж он продал почти все свои товары и приехал с остальными в Халаф. Объявил он везде поручение Магуль-Мегери. Услыхав это, Ашик-Кериб прибегает в караван-сарай (Караван-сарай — постоялый и торговый двор в городе, на дороге.): и видит золотое блюдо в лавке тифлизского купца.
— Это мое! — сказал он, схватив его рукою.
— Точно, твое,- сказал купец,- я узнал тебя, Ашик-Кериб. Ступай же скорее в Тифлиз, твоя Магуль-Мегери велела тебе сказать, что срок истекает, и если ты не будешь в назначенный день, то она выйдет за другого.
В отчаянии Ашик-Кериб схватил себя за голову: оставалось только три дня до рокового часа. Однако он сел на коня, взял с собой суму с золотыми монетами — и поскакал, не жалея коня. Наконец измученный бегун упал бездыханный на Арзинган горе, что между Арзиньяном и Арзерумом. Что ему было делать: от Арзиньяна до Тифлиза два месяца езды, а оставалось только два дня.
— Аллах всемогущий! — воскликнул он.- Если ты уж мне не поможешь, то мне нечего на земле делать!
И хочет он броситься с высокого утеса. Вдруг видит внизу человека на белом коне и слышит громкий голос:
— Оглан (Оглан — юноша.), что ты хочешь делать?
— Хочу умереть,- отвечал Ашик.
— Слезай же сюда, если так, я тебя убью. Ашик спустился кое-как с утеса.
— Ступай за мною,- сказал грозно всадник.
— Как я могу за тобою следовать,- отвечал Ашик,- твой конь летит, как ветер, а я отягощен сумою.
— Правда. Повесь же суму свою на седло мое и следуй.
Отстал Ашик-Кериб, как ни старался бежать.
— Что ж ты отстаешь? — спросил всадник.
— Как же я могу следовать за тобою, твой конь быстрее мысли, а я уж измучен.
— Правда; садись же сзади на коня моего и говори всю правду: куда тебе нужно ехать?
— Хоть бы в Арзерум поспеть нынче,- отвечал Ашик.
— Закрой же глаза. Он закрыл.
— Теперь открой.
Смотрит Ашик: перед ним белеют стены и блещут минареты (Минарет — башня у мечети или вблизи ее, с нее сзывали мусульман на молитву.) Арзерума.
— Виноват, Ага,- сказал Ашик,- я ошибся, я хотел сказать, что мне надо в Каре.
— То-то же,- отвечал всадник,- я предупредил тебя, чтоб ты говорил мне сущую правду. Закрой же опять глаза… Теперь открой.

Рейтинг
( Пока оценок нет )
Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: