Орден Жёлтого Дятла — Монтейру Лобату — Зарубежные писатели

Страница 22 из 36

Орден Жёлтого Дятла (повесть)



Глава 4


Сеньор Лафонтен

— Какое красивое место! — воскликнул Педриньо. — Хорошо бы Домик Желтого Дятла перенести сюда.
Носишка тоже была в восторге.
— А звери в этом краю и верно говорящие или они только притворяются? — заинтересовалась она.
— Болтуны ужасные! — ответил Перышко. — Если б они не говорили, то и басен бы не было. Пойдем по берегу, мы скоро повстречаем когонибудь из здешних зверей.
— Да вон барашек, — сказала Эмилия.
Но в эту минуту навстречу им из лесу вышел человек с длинными, круто завитыми волосами, одетый по старинной французской моде. На нем были короткие обтянутые панталоны до колен и курточка в талию. На ногах — туфли с большими пряжками, а на голове — треугольная шляпа. Кружева белой пеной вскипали вокруг его шеи и на запястьях. Он шел, опираясь на толстый посох, размеренным шагом человека, предающегося размышлениям.
— Это барашкин хозяин? — спросила Эмилия.
— Нет! — поспешил уверить ее Перышко. — Это сеньор Лафонтен, очень умный француз. В книжках пишут, что он родился в 1621 и умер в 1695 году. Но он вовсе не умер, а просто поселился здесь, в Стране Басен. Он живет здесь, чтобы наблюдать жизнь животных.

Орден Жёлтого Дятла

Орден Жёлтого Дятла

— Я знаю его хорошо, — сказал Педриньо. — Он очень знаменитый. Сочинил много басен. У нас дома его книжка есть.
Между тем сеньор Лафонтен подошел к речке и, спрятавшись за кустиком, стал ждать. Ягненка, видно, очень томила жажда. Он уже совсем подошел к воде, вытянул шейку и — глю-глю-глю — начал было пить, как вдруг другой зверь, со свирепым выражением лица и вообще мало симпатичный, вышел из лесу, понюхал зачем-то воздух и направился в ту сторону, где находился ягненок. Шел и почему-то облизывался.
— Это волк! — прошептал Перышко. — Он съест ягненка из басни…
— Какое свинство! — с болью сказала Носишка. — Не давай ему, Педриньо, брось в него камнем!
— Вот еще! — отозвался Педриньо. — Не стану я басню портить. Видишь, сеньор Лафонтен взял карандаш и записывает.
Волк подошел к ягненку поближе и сказал с чисто волчьей наглостью:
— Что это за безобразие, грубошерстная тварь! Как ты смеешь мутить воду, которую я собираюсь пить, а? Разве не понимаешь, что я не могу довольствоваться опивками какого-то жалкого ягненка?
Бедняжка весь задрожал. Он знал волка по слухам, ни один, говорят, барашек от него не спасался… И голосом, прерывающимся от страха, он отвечал:
— Извините, пожалуйста, Ваша Волкость, но ведь вы находитесь вверх по течению, а я, простите, вниз, так что, с вашего разрешения, осмелюсь заметить, я никак не могу замутить воду, которую вы намереваетесь пить, сеньор.
— Говорят ведь, а! — воскликнула Эмилия. — Прямо как люди!
Волк как будто не ожидал от ягненка подобного ответа, потому что осекся и раза три нерешительно кашлянул. Но потом сказал:
— Да в общем, дело не только в этом. У нас с тобой старые счеты. В прошлом году ты, милый мой, тут разглагольствовал, что будто я похож на вороватого пса. Забыл, да?
— Это неправда, Ваша Волкость, потому что мне только три месяца; в прошлом году меня и на свете не было. Спросите маму.
— Вот тебе, волк! — тихонько воскликнула Носишка. — Не ожидал небось! Посмотрим, что-то ты теперь скажешь!
А сеньор Лафонтен за кустиком все писал, все писал… Этот ответ поставил в тупик волка, который был не только зол, но и малоразвит, или, говоря откровенно, глуп. Он опять покашлял и словно задумался.
— Ну да, — буркнул он наконец. — Но если то был не ты, так, значит, твой брат, а это все равно.
— Как же это могло случиться, Ваша Волкость, если я — единственный ребенок?
Видя, что словами ягненка не проймешь, волк решил действовать силой:
— Ну, а если это был не твой брат, так, значит, твой папаша, понятно? — И волк шагнул к ягненку, оскалив зубы.
Он уж совсем готов был сделать «кр-рак» и съесть беднягу, как вдруг сеньор Лафонтен выскочил из-за своего куста, да как даст ему палкой по носу!
Ну, кум волк этого не ожидал. Он поджал хвост, да и шасть в лес.
Все ужасно обрадовались. Эмилия побежала поиграть с ягненком, в то время как остальные подошли к сеньору Лафонтену.


Глава 5


Эмилия и Лафонтен

Носишка знала два слова по-французски: «бон жур», что значит «здравствуйте», и «о ревуар», что значит «до свиданья». Другие не знали ни одного. Ввиду этого ее направили к баснописцу для переговоров. Носишка все напутала уже с самого начала, потому что вместо «бон жур» сказала:
— О ревуар, сеньор Лафонтен. Мы только что приехали из Домика Желтого Дятла и видели, как здорово вы дали палкой по носу этому неприятному волку. Очень правильно поступили. Примите, пожалуйста, наши поздравления. Бон жур.
Баснописцу очень понравилась Носишкина речь. Он приподнял ее, поцеловал в голову и сказал:
— Ты напрасно стараешься говорить со мной по-французски, девочка. Я понимаю язык всех людей и всех зверей.
Все окружили баснописца. Эмилия тоже подошла, решив, что с ягненком можно поиграть и после. Ее очень удивлял костюм баснописца: мужчина — и вдруг кружева! Ну где это видано? И эта длинная шевелюра с завитками, как у женщин. «Кто его знает, может, у бедняги нет ножниц?» — подумала сострадательная кукла. Увидев Эмилию, Лафонтен удивился:
— О, кукла! Вот только куклы здесь у нас и не хватало. И ходить умеет! Может быть, она говорящая?
— Конечно. У Эмилии язык без костей, — отвечала Носишка.
Лафонтен поразился, потому что, хотя был стар, никогда в жизни не видал куклы, которая умела бы говорить.
— Необычайно! — сказал он. — Я видал немало кукол у нас во Франции, но все они были немы как рыбы. Мир движется по пути прогресса, нет сомнения. Как тебя зовут, куколка?
— Эмилия де Рабико, к вашим услугам, сеньор.

Орден Жёлтого Дятла

— Красивое имя. А кто тебя научил говорить?
— Никто, — ответила Эмилия, ни на секунду не задумавшись, — я так и родилась. Когда доктор Улитка дал мне разговорные пилюли, я сразу же заговорила.
— Эмилия говорит очень хорошо, — объяснила Носишка, — жаль только, что она говорит столько глупостей.
Француз улыбнулся:
— А ну, куколка, скажи какую-нибудь глупость, старик Лафонтен хочет послушать.
Эмилия смутилась и, комкая край своего ситцевого платочка, ответила очень кстати: — Так, по заказу, я не умею…
Сеньор Лафонтен поговорил со всеми очень любезно и сказал, что место, где они сейчас находятся, нравится ему больше всех других мест на свете. Здесь он слушает беседы животных, и здесь он научился многому, о чем потом рассказал в своих баснях.
— Я уже читал некоторые ваши басни, — сказал Педриньо, — вы очень хорошо пишете, сеньор.
— Ты находишь? — спросил Лафонтен, улыбаясь скромной улыбкой. — Я очень рад, Педриньо. Твое мнение для меня очень ценно, потому что оно искренне.
А Эмилия между тем не сводила глаз с шевелюры баснописца. Бедняга живет один в этих глухих местах, и наверняка у него нет ножниц, думала она. И вдруг Эмилию осенило: она открыла свою корзиночку и, вынув из нее половинку сломанных ножниц, протянула французу со словами:
— Примите, пожалуйста, этот подарок, сеньор.
Баснописец вытаращил глаза, не понимая, чего она от него хочет.
— Но зачем мне это, куколка?
— Чтоб обстричь волосы…
— Ах, вот что! — засмеялся баснописец. — А разве можно стричь волосы половиной ножниц?
Но Эмилия никогда не терялась и поэтому отвечала:
— А вы обстригите с одной стороны!
Носишка вмешалась и, оттащив куклу в сторону, сказала баснописцу, чтоб не обращал внимания, так как у Эмилии, к сожалению, не все дома. Но баснописец добродушно засмеялся и сказал, что, напротив, «у куклы живая и самобытная индивидуальность». Носишка не очень поняла, что значит «самобытная индивидуальность», но с этой минуты стала обращаться с Эмилией более уважительно.
В эту минуту мальчик-невидимка, который все время где-то пропадал, подошел к говорившим. Увидев перо, плывущее по воздуху, сеньор Лафонтен удивился. Уж он смотрел, смотрел, даже лоб сморщил, а все никак не мог понять, что же это такое. Эмилия насмешливо захихикала:
— Странно, сеньор, такой мудрец и удивляетесь! А вот отгадайте загадку: «Что такое перо попугая без попугая?» Догадываетесь?
Баснописец понимал все меньше и меньше.
— Не догадываюсь, — признался он наконец.
— А я знаю! — дразнилась Эмилия. — Я знаю! Это значок мальчиканевидимки.
Баснописец понимал не больше, чем раньше. Педриньо пришлось рассказать ему всю историю с начала и до конца. И все-таки даже после этого разъяснения сеньор Лафонтен продолжал стоять с открытым ртом и вытаращенными глазами… Понятно, ведь он в жизни не видел мальчика-невидимки!
— Ах, Педриньо! Вы все говорите о вещах, слишком новых для такого старинного человека, как я.
И, увидев, что солнце уже высоко, он предложил:
— Не будем терять времени. Давайте посмотрим еще одну басню.
Он пошел, и все за ним. Педриньо шел рядом с сеньором Лафонтеном. Он изучал каждое его движение, потому что тоже хотел научиться писать басни. Он даже нарочно посмотрел, каким карандашом писал знаменитый француз, чтоб купить такой же. А Эмилия всю дорогу набиралась духу и, наконец, отойдя как можно дальше от Носишки, чтоб избежать ее щипков, сказала баснописцу:
— В обмен на мою половинку ножниц я хочу попросить у вас одну вещь, сеньор Лафонтен.
— Какую, куколка? Скажи.
— Я хочу попросить басню.
— Половинку басни? — пошутил Лафонтен.
— Нет, целую, где бы действовали ягненок, и тряпичная кукла, и…
Носишка подбежала, схватила Эмилию и сунула к себе в карман со словами:
— Это уж слишком! Кажется, здешний воздух совсем расстроил ее нервы.

Рейтинг
( 2 оценки, среднее 3 из 5 )
Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: